Внешэкономбанк: финансовый кулак государства

Передавая все новые функции Внешэкономбанку, руководство создает потенциальные конфликты интересов и рабочие места для уволенных инвестбанкиров.

Новые задачи, возникающие в кризисных условиях, приходится адресовать уже существующим институтам. Естественно, это чревато тем, что они перестанут реализовывать свои прежние функции и могут не сладить с новыми.

Особенно, если финансирование новых задач осуществляется в невиданных доселе масштабах и при до того же слабо регламентированном контроле, как и прежде.

Подключение Внешэкономбанка (ВЭБ) к спасению российской финансовой системы выглядело неизбежным - не одаривать же денежки тем, кого нужно спасать. При всем при том существенно учесть те риски, с которыми придется сталкиваться при реализации этих задач.

В конце сентября правительство решило наделить ВЭБ правом участия в рефинансировании внешних долгов российских корпораций. На данные цели предполагалось обратить до 50 млрд. долларов, и все-таки как заявил председатель банка Владимир Дмитриев, объем заявок уже превысил 75 млрд. долларов. Всего же российским компаниям и банкам, по отдельным оценкам, нужно будет в текущем году погасить до 100 млрд. долларов иностранных кредитов.

Большинство заемщиков заинтересовано в том, чтобы гасить свои обязательства на льготных условиях, которые должен снабдить ВЭБ (минимальная ставка кредитования должна собрать LIBOR+500 б. п.). Но в первую очередность вероятность рефинансирования зарубежных заимствований должны обрести предприятия реального сектора.

Наблюдательный совет банка уже одобрил выделение 4,5 млрд. долларов UC Rusal, 2 млрд. долларов - "Роснефти", 2 млрд. долларов - "Альфа-групп", 300 млн. долларов - ПИКу, 270 млн. долларов - РЖД.

"Лукойл" долговременно медлил с подачей заявки на перекредитование, однако и он в начале ноября сообщил о том, что запросил в ВЭБе 1,8 млрд. долларов.

Основная мысль рефинансирования состоит в защите активов, выступающих в качестве залога по заимствованиям. Безусловно, на международном рынке ещё остаются игроки, заинтересованные в скупке дешевеющих активов, однако большинство инвесторов стремится вылезать в наиболее ликвидные инструменты - живые деньги. Потому совершенно вероятным сценарием могло бы стать, что кредиторам и заемщикам удалось бы столковаться о реструктуризации задолженности, а кто-то смог бы и независимо расплатиться (разумеется, это потребовало бы жертв).

Появление игрока, скупающего долги, отбивает у кредиторов охоту договариваться. В этой системе координат воззвание компании или банка за средствами в ВЭБ идентифицирует неспособность самостоятельно урегулировать вопросы с задолженностью. Предоставление кредита ставит компанию в подневольность от ВЭБа (а непредоставление - на граница дефолта).

Это уже послужило распространению толков о волне скрытой национализации, покуда без перехода прав собственности.

Например, затем одобрения кредита на рефинансирование UC Rusal под залог блокпакета акций "Норильского никеля", алюминиевая фирма предложила ввести четырех представителей государства в состав совета директоров ГМК.

Ранее группа Олега Дерипаски выказывала меньшую лояльность государству и предлагала всего только одного человека.

Если своих представителей от государства назначат и другие акционеры "Норникеля", то компания окажется по сути дела под государственным контролем (учитывая и тот факт, что не так давнехонько назначенный генеральный управляющий компании Владимир Стржалковский также выходец из госструктур).

Естественно, что и занятие самой UC Rusal будет под больше пристальным контролем государства. Тем более, что необъяснимая лояльность к государству и предложение сию минуту четырех его представителей в совет директоров ГМК, по мнению аналитиков, может сообщать о том, что алюминиевой компании пришлось заложить и другие свои активы, либо придется их заложить в скором времени в расчете на приобретение дополнительного финансирования (группа ГАЗ, входящая в холдинг "Базовый элемент", переживает нелегкие времена и может стребовать больших вливаний).

Именно ВЭБу и досталась первая санация на банковском рынке - он стал покупателем Связь-банка. Первоначально на эту образ прочили ВТБ, которого филиальная сеть отраслевого банка могла заинтересовать, тогда как Внешэкономбанку покупка была не шибко нужна. Более того, из-за нее банк поплатился кредитным рейтингом. Standard&Poor's поместило рейтинг банка в список CreditWatch с прогнозом "негативный".

Затем последовала покупка банка "Глобэкс", однако на этом экспансия ВЭБа в банковском секторе была приостановлена. Вместо этого в начале октября ВЭбу было поручено предоставлять банкам субординированные кредиты без обеспечения. На эти цели из Фонда национального благосостояния выделено 450 млрд. рублей. По данным, приведенным Владимиром Дмитриевым, заявки от 30 банков покрывают в текущий момент порядка 90 млрд. рублей. Правда, количество банков находится в первой очереди и рассчитывает заполучить средства по программе рефинансирования (из 75 млрд. долларов на банки приходится 31 млрд. долларов).

По данному направлению, значительная доля средств уже распределена. 200 млрд. рублей выделено ВТБ, еще 25 млрд. рублей - Россельхозбанку.

Претендовать на кредиты могут банки с кредитными рейтингами не ниже B-/B3 по международной шкале или рейтингами инвестиционного уровня по национальной шкале. При этом объем кредита не должен превышать 15% капитала банка, а собственники банка должны дать своему детищу такую же сумму.

Принцип софинансирования, безусловно, одно из самых зрелых решений в плане спасения российского финансового сектора. Более того Генри Полсон, тот, что отказался от реализации своего плана, заговорил о том, что держава в одиночку не справится с кризисными явлениями.

Министр финансов США ещё заявил (наконец-то) опасение, что безучастность собственников (или третьих лиц) в разрешении проблем организации являются верным сигналом, чтобы государственные гроши туда тоже не вкладывать. Однако как показывает российская практика, собственник банков в то время как софинансирование рассматривают лишь как второстепенный инструмент (ставки по субординированным кредитам и рефинансированию находятся эдак на одном уровне - примерно 8% годовых).

Работа по предоставлению субординированных кредитов кроме того потребует от ВЭБа организационных напряжений - нужно наращивать аналитическую инфраструктуру, чтобы известия мониторинг финансового состояния своих подопечных.

Институциональные риски все те же, что и с рефинансированием - банк обретает рычаги влияния на заемщиков (а посредством банки нередко и на всю экономическую группу, консолидированную около кредитного учреждения).

В конце октября перед ВЭБом поставили еще одну задачу - подмога фондового рынка. На эти цели из Фонда национального благосостояния направляется 175 млрд. рублей.

Средства фонда могут быть использованы для вложений в акции российских эмитентов, входящие в расчет индексов РТС и ММВБ, рублевые облигации эмитентов с рейтингами не ниже BBB-/Baa3, а также ПИФы.

Руководство банка обещало каждый день инвестировать в ценные бумаги не менее 5 млрд. рублей, что вызвало энтузиазм у отдельных участников рынка. многие хотели бы свалить свои пакеты с премией к рынку настолько щедрому инвестору как ВЭБ. Потому что порядок, цели и объемы инвестирования банком не регламентированы аналитикам пришлось напряженно "выслеживать", когда же банк делает сделки.

Наиболее распространенное мнение, что "под вечер", вслед за тем 17 часов. Однако пока противоборствовать с внешним негативом новому участнику рынка все-таки не удается, и чаяния инвесторов остаются без награды.

В то же время, такие серьезные игроки, как совладелец "Ренессанс Капитала" Михаил Прохоров, полагают, что подобные инвестиции бессмысленны, так они уже запоздали. Помимо того, маловероятно, что ВЭБу удастся сформировать долгосрочную поддержку рынка. Зато интервенции (как и не прекращающиеся остановки торгов) исказят ситуацию на рынке и будут стимулировать дальнейший отток инвесторов. А рейтинговые агентства уже заговорили о пересмотре суверенного кредитного рейтинга.

Одновременно начата служба по расширению полномочий ВЭБа в части управления пенсионными средствами. Как предполагается, со следующего года их разрешено будет инвестировать в более просторный спектр инструментов и, некогда всего, в облигации крупнейших эмитентов. А это еще 350 млрд. рублей.

Неясно как ВЭБ будет править скупленными пакетами акций и облигаций. В инвестиционном меморандуме банка указано, что он реализует только прибыльные проекты, то есть банк должен на выходе принять от данных бумаг какую-то выгоду.

Если распространяться из реализуемых им инвестиционных проектов, то рентабельность на уровне 4-5%, возможно, банк бы устроила. Но это для каждой бумаги или для портфеля в целом? Возникает масса нюансов, которые создают дополнительное усилие для инвесторов - а как снег на голову банк завтра решит, что пора уже продавать, несмотря на то, что везде декларировалось долгосрочное инвестирование.

Возможная проблема банка - скупка акций для поддержки конкретных отраслей экономики и, может быть, получения контроля над предприятиями в этих отраслях. Но достичь этой цели не возбраняется значительно проще сквозь прямые инвестиции в предприятия или через сделки по реструктуризации задолженности, тогда как скупка снижает ликвидность рынка и в том числе его подготовленность реагировать на позитивные изменения в экономике.

Если задача - легко удержать рынок от дальнейших падений, то, по словам аналитиков, было бы довольно разместить крупные заявки на покупку ключевых бумаг, влияющих на динамику индексов. При этом для снятия спекулятивных настроений верно применять дисконт, а не премию при размещении таковый заявки.

Несмотря на активную антикризисную дело ВЭБ не забывает и о других своих обязанностях, которые ему были поручены в 2007 году. В конце октября Владимир Дмитриев сообщил, что наблюдательный совет банка одобрил финансирование более 70 инвестиционных проектов общей стоимостью 720 млрд. рублей, в том числе 400 млрд. рублей предстоит проинвестировать из собственных средств.

Любопытно, что еле-еле==немного более года назад, выступая на конференции в Хабаровске, Владимир Дмитриев прогнозировал, что к 2010-2012 годам грубо 45% инвестиций в российскую экономику будут связаны со стартовыми вложениями банка (по его ожиданиям, всякий целковый инвестиций банка должен привлекать 3-5 рублей частных средств). Текущее формирование событий, возможно, позволит ВЭБу достичь даже большей доли на российском инвестиционном рынке, но это, скорее, вызывает опасения.

По сути, все идет к тому, что на месте банка появится непростой конгломерат, отдаленно напоминающий инвестиционный банк, управляющий портфелем ценных бумаг и активами в реальном секторе, а также выступающий гарантирующим агентством.

С одной стороны, громадный арсенал инструментов воздействия на предприятия и банки требует увеличения численности персонала банка. В ВЭБе могут отыскать работу те, кто еще недавно потерял ее в коммерческих инвестиционных структурах.

С прочий стороны, налицо высокие управленческие риски и конфликты интересов. Учитывая, что на ВЭБ не распространяются требования ряда нормативных актов, регулирующих деятельность обычных банков и компаний, возникает опасность концентрации уж очень большого объема рисков. Любые сбои в работе таковой машины для экономики будут чреваты серьезными последствиями.

Откуда монеты у Внешэкономбанка

Keywords: